#МИССИЯ – так называется проект продюсера и журналиста Василия Полежаева о людях, полностью отдающих себя интересному делу. В мае 2026-го в Москве, в «Культурном центре фронтовых поэтов» состоялась «Миссия №30» с писателем, драматургом и политтехнологом Максимом Миловановым.
Полная текстовая версия встречи!..
Василий Полежаев: Первый вопрос традиционный: в чём заключается ваша миссия? Что вы несёте людям и миру? Что возвращается вам в ответ?
Максим Милованов: Сейчас принято задавать вопросы ИИ. Ответ искусственного интеллекта звучит так: «Миссия Максима Милованова в визуализации положительного образа будущего России и Русского мира через литературное творчество и общественную деятельность».
ИИ дал неплохую формулировку, с которой полностью согласен. Визуализация будущего! Да – мне действительно нравится писать о будущем. Причем о будущем хорошем и светлом. Многие любят исследовать прошлое. А я даже если пишу о прошлом, лишь с прикладной целью – чтобы заглянуть в будущее.
Визуализация и прогнозирование будущего – понятия разные. Есть профессионалы, для которых прогнозирование – ежедневная работа. Я не про гадалок и медиумов. Я про специализированные научные учреждения. Мне посчастливилось встретить людей, которые работают с будущим профессионально.
С кем-то познакомился благодаря профессии политтехнолога, с кем-то благодаря писательскому ремеслу. Во время выборных кампаний с кем только не познакомишься. Например, с учёными «Института физики высоких энергий» из наукограда Протвино. Это те, кто ставят эксперименты на нашем отечественном коллайдере, ищут «частицу бога», разгадывают тайны вселенной. Они - любимые прототипы моих книг.
С другой группой учёных из «Института теоретической физики имени Ландау» нас познакомило и сдружило уже моё литературное ремесло - книга «Ассемблер. Встретимся в файлах». Так случилось, что, ничего не понимая в физике, я в своей книге описал то, чем они занимаются, а именно: квантовую теорию поля, метрики Калабри-Яу и Гепнеровскую теорию струн. Все они лауреаты всевозможных научных премий, профессора, академики, но у меня в их среде есть важная роль - роль восхищённого слушателя и переводчика с языка науки на обычный русский.
Дружба с учёными такого масштаба настолько интересна, а то, чем они занимаются настолько увлекательно, что писать о будущем легко. Иногда ничего не выдумываю – просто внимательно слушаю и записываю. Полагаю, если бы эти люди умели излагать литературным языком, а не научным – писателей никто б не читал.
Приведу яркий пример. Вот уже несколько лет ими математически доказано наличие «четвёртой квантовой струны». Что данное открытие означает на практике? Оно означает, что весь нематериальный объем информации, который хранит наш мозг, совсем скоро можно будет без потерь переносить куда угодно. Наши внуки или правнуки будут в долю секунды перемещаться на огромные расстояния, как это делает луч света, ну или душа - кому, как нравится. Пока перемещениям мешают: масса тела, объем и сила тяготения. Но ещё чуть-чуть и наши физические тела перестанут быть преградой. Да – звучит фантастически. Сам когда-то не верил, но визуализация все и всегда расставляет по местам.
И тут мы подобрались к важной детали – отличию визуализации будущего от прогнозирования будущего. Разделить эти два понятия помогло ещё одно удивительное знакомство – с Институтом социально-экономического прогнозирования имени Менделеева и её руководителем – Андреем Щербаковым. Он буквально на пальцах разъяснил, в чем фундаментальное отличие данных терминов, и теперь я точно знаю, что занимаюсь именно визуализацией будущего, а не чем-то иным.
Андрей Щербаков, кстати, и ещё один мой друг Кирилл Батуев – прототипы героев моей новой книги и сценария фильма «Город Дзержинск». Сценарий в 2025 году отмечен призом на девятом Международном русском кинофестивале (сокращенно МРКФ). Согласно сценарию, учёные Батуев и Щербаков изобрели уникальную химическую формулу, которая изменила будущее. Их формула подавляет гены алчности и наживы, поощряя только добрые и гуманные поступки.
Василий Полежаев: Как раз один из вопросов, который хотелось задать: легко ли создавать драматических персонажей?
Максим Милованов: Драматических персонажей создавать легко. Они буквально повсюду. Нужно лишь внимательно наблюдать и чуточку фантазировать. Двух, взятых из реальной жизни, я только что назвал. И раз уж я завёл разговор о сценарии сериала «Город Дзержинск», отмеченного на МРКФ, то остановлюсь на этом подробней. Уж очень яркий пример.
Важно подчеркнуть, что сам Международный русский кинофестиваль – явление удивительное. Только на этом кинофестивале номинация «лучший сценарий» является тематической. Она называется» «Русский мир - образ будущего». ИИ, формулируя свой ответ о моей миссии, где-то на 50% стащил формулировки именно оттуда, с МРКФ, понадёргав фраз из выступлений участников, членов жюри и гостей кинофестиваля.
Упомянутые мною два прототипа сериала «Город Дзержинск» являются членами жюри кинофестиваля - и одновременно тем недостающим звеном, которое свалилось на голову неожиданно, в моменте, уже после кинофестиваля. Это событие заставило меня вносить изменения в, как мне тогда казалось, законченные тексты.
Все супергерои совершают нечто супергеройское, сами того не осознавая. Супергерои МРКФ сделали следующее: они сформировали чёткий и вразумительный заказ на визуализацию положительного образа будущего России и Русского мира. Только они во всей стране додумались учредить специальную сценарную номинацию и вручают за неё не только дипломы и статуэтки, но и живые деньги! Деньги - важная деталь, согласитесь. И это приносит результат - с каждым годом сценариев на данную тему все больше. И среди них рано или поздно точно найдётся тот самый!
Смею утверждать, что подобного в стране не делает больше никто! А мне есть с чем сравнить. Если бы вы знали - сколько раз в качестве политтехнолога я присутствовал на разнообразных совещаниях на тему скрепов, национальной идеи и светлого будущего! Как много красивых стратегий и концепций я слышал! Однако, после совещаний все расходятся по домам, тонут в рутине и ничего не происходит. Вообще ничего! Никаких конкретных шагов! И только эти супергерои тихо делают своё дело.
Почему они это делают? Да потому, что осознают простой факт: в стране вообще нет никакой визуальной модели будущего! Нет литературного, художественного или кинематографического произведения, в котором была бы сформулирована и показана поведенческая модель общества, в котором всем нам хотелось бы жить. Примерно, как у Ефремова в «Туманности Андромеды» или у Стругацких в «Полдень 22 век». Ну или как в фильме, который является образцово-показательным с точки зрения визуализации – мы все его знаем: «Гостья из будущего».
Какую визуальную модель будущего предлагает нам современная мировая литература и кинематограф? Там все просто: сумка с деньгами, схватка на заброшенном заводе, капитализм, постапокалипсис. Только теперь все больше космического оттенка. Проблемы современного капиталистического общества переносятся в космос: вместо Рэмбо с пулеметом в руках по галактике носятся Джедаи со световыми мечами и говорящий енот с бластером.
Яркий пример-метафора! Я упомянул фильм «Гостья из будущего», который вышел на экраны в 1984 году. В том же 1984 году вышел фильм «Терминатор». Думаю, у всех нас есть ответ на вопрос - кто в итоге победил? Терминатор или Алиса Селезнева?
Увы, но того - действительно светлого будущего, который нам предсказывала Алиса Селезнева, нет и не предвидится. А в той парадигме, в которой мы сейчас живём, «Терминатор» намного ближе, логичней и естественней. Иногда складывается ощущение, что он уже здесь…
Напомню, что было в финальной сцене «Гостьи из будущего». Алиса, заглянув вперед с помощью устройства «Миелафон», рассказала своим друзьям, кем они станут, когда вырастут. Она назвала много прекрасных профессий, среди которых точно не было менеджеров по продажам, антикризисных управляющих, охранников, банкиров, коллекторов. О том, что главными героями фильмов станут психоаналитики, полицейские, юристы, маньяки, бандиты, женщины лёгкого поведения, трансгендеры вообще речи не шло. В мире будущего Алисы Селезневой существовало всего два отрицательных персонажа - два космических пирата. И те к концу фильма практически перестали ими быть. Вот пример идеальной визуализации будущего, в котором нам всем действительно хотелось, хочется и будет хотеться жить!
Увы, но на экранах, как и в ролевых моделях поведения, сплошной «Терминатор». Алису, словно в насмешку, заперли в говорящую цифровую коробочку, в эдакий «Миелафон тьмы». Думаю, что наша миссия - её оттуда освободить...
Василий Полежаев: Как вы оцениваете свою меру ответственности, моделируя образ будущего – как политтехнолог и как драматург?
Максим Милованов: Мера ответственности достаточно высока. Моя выборная команда привела к власти немало одиозных персонажей. Достаточно, думаю, упомянуть о работе в выборном штабе Бориса Ельцина в той знаменитой кампании «Голосуй или проиграешь». К сожалению, мы выиграли, не зная, что в итоге - проиграем. Проголосовав за капиталистический путь развития, мы были уверены, что сделали правильно.
То был самообман, и я вполне осознаю, что долгое время состоял на службе у капиталистического «Терминатора». Первую литературную премию «Жизнь состоявшихся людей» мне вручили за книгу «Рынок тщеславия». Она описывала события на знаменитом Черкизовском рынке. До неё были книги «Кафе «Зоопарк» и «Естественный отбор», вышедшие в серии издательства «Вагриус», которая называлась «Волкодав». Названия говорят сами за себя. Герои книг соответствовали названиям.
Все изменилось в момент... Прямо как в кино или в книге!.. Это произошло - когда умерла мама. Я помню её последние слова. Она говорила с трудом, но интонаций и взгляда было достаточно. Мама попросила меня больше «всем этим» не заниматься. В тот самый момент моя служба терминатору закончилась.
Так появились новые драматические герои. Например, святитель Григорий Нисский - член святой каппадокийской троицы, автор уникального трактата «Против ростовщиков». Ему посвящена моя книга «Ростовщики». Сценарий по книге, завоевал награду на конкурсе сценариев Международного русского кинофестиваля, в той самой удивительной номинации: «Русский мир - образ будущего». Жюри кинофестиваля увидело неплохой вариант будущего в мире, где нет ростовщиков, где нет ссудного процента.
Вообще, если посмотреть на то, что я делаю последнее время – это все можно назвать так: постоянная литературная, творческая, да какая угодно работа над визуализацией поведенческой модели общества, отличного от общества потребления. Даже не знаю почему. Друзья-ученые с усмешкой говорят что-то об ассемблировании и четвертой квантовой струне. Все это мне льстит, но и запутывает одновременно...
Я уже упоминал книгу «Ростовщики», но ещё более яркой иллюстрацией является книга «Бесы 3.0». Она о поколении тридцатилетних - тех, кто сейчас приходит во власть и в чьих руках наше с вами будущее в буквальном смысле слова. Главный герой - девушка, родившаяся под танковую канонаду 1993 года в роддоме рядом с пылающим в огне Парламентом (ныне Домом Правительства).
Я глубоко убеждён в том, что в 1993-году, когда танки расстреляли здание Парламента - мы свернули не туда. На обложке «Бесов 3.0» огромная змея на фоне башен «Москва-Сити». Действие книги происходит именно там - в башнях «Москва-Сити», рядом с которыми в 1993 году гремели основные места сражений. Капитализм тогда одолел остатки социализма, и большинство из нас приняло эту победу с радостью.
Мы были слишком очарованы капитализмом, его яркой змеиной шкурой, забыв, что настоящая змеиная сущность - вовсе не красивая чешуя, а яд. В наш культурный код тогда впрыснули яда и, не имея никакого противоядия против духа алчности и наживы, мы итоге впали в ценностную кому. Теперь мы имеем то, что я называю «ростовщический капитализм».
У каждого из нас в карманах смартфоны, а в них банковские приложения, где написано - сколько мы должны. Те, кто по какому-то недоразумению пока ещё не в долгах – не спешите радоваться, впереди все новые и новые цифровые сервисы, которые где-нибудь вас точно подловят. Не потому, что кругом злодеи, а потому, что именно так работает капитализм ростовщиков. Самовозрастающая стоимость - так говорил когда-то Карл Маркс. Эта его формулировка дьявольски верна.
Мы думали, что парим над ульем.
Меж сладким мёдом и дискотекой.
Прилипнув к офисным стульям.
Приклеенные ипотекой.
Наверняка не у меня одного есть вопрос: неужели мы родились на свет, чтобы как в каком-то дешёвом боевике, гоняться за вечной сумкой с деньгами? Если так, то и финал нас ждёт как в том самом боевике - разборка на заброшенном заводе. Не более того.
Поэтому в меру сил, но ежедневно и кропотливо, в основном словом - работаю над изобретением альтернативной модели. В последнее время ещё и в рифмах. В феврале вышел сборник коротких сатирических рифм «Карюзлики», который, не стану скромничать, буквально сметен с полок. Готовится переиздание. Сатира вдруг стала востребована! Видимо что-то происходит в нашем социуме, что-то хорошее. Смех, ирония и особенно самоирония - то, что всегда спасает...
Василий Полежаев: Истории создания ваших пьес, стихов и сценариев связаны с жизненными вехами?
Максим Милованов: Они у всех связаны с жизненными вехами. Иначе и не бывает. Есть лишь разновидности. По моим подсчётам разновидностей три.
Разновидность1 - ситуативная.
Пример. Я только что упомянул книгу «Бесы 3.0». Идея возникла из следующей ситуации. По роду своей деятельности часто бываю в башнях «Москва-Сити». Иду как-то мимо смотровой площадки у моста «Багратион» и слышу, как группа молодых людей говорит на тему: «Эх, вот бы узнать, как там живут в этих башнях?» И мне подумалось - а ведь я знаю, как там живут. Почему бы об этом не написать? Далее мне стало интересно, а что было на месте башен раньше? Оказалось, что каменоломни и каторга. Так родилась некая мифология данного места. Должен сказать, что башни «Москва-Сити» неспроста стали символом победившего капитализма. К тому имелись все предпосылки.
Разновидность 2 - заказ.
Одна из моих любимых пословиц: «Ничто так не сподвигает к творчеству, как заказ». Фраза обожаемого Александра Анатольевича Ширвиндта остроумна и точна.
Пример. Как-то для одного произведение мне понадобилось современное сатирическое четверостишье. Начал копаться в интернете. Перелопатил классиков жанра от Есенина с Пушкиным до Губермана, Вишневского и Бильжо. В итоге ничего подходящего так и не нашёл. Рискнул и придумал сам. Думал, от издательства поступит критика, а услышал следующее: «Если подобное сочинять раз в день, то через год будет книжка». Так и вышло. Через год вышел первый сатирический сборник «Карюзлики».
Второй пример. Звонит мой друг Павел, который вдруг решил стать ресторатором. Говорит, что ему позарез нужна гастрономическая пьеса, причем через две недели. В итоге через две недели появилась пьеса о любви круассана и булочки бриошь. Самое необычное творение, которое я когда-либо сочинил. Не будь заказа – и в голову б не пришло!
Разновидность 3 - учителя.
Встречи с учителями - наиболее важная жизненные веха, о которой стоит поговорить подробно. Должен сказать, что мне везло, да и по-прежнему везет с учителями. Явившись однажды с улицы в издательство «Вагриус», я столкнулся с настоящими мэтрами литературы - легендарными редакторами: Людмилой Лузгиной и Ириной Полянской. Первое, что я услышал относительно своих трудов: «Чушь несусветная, но божья искра есть, поэтому берём». А потом они отправили меня поучиться драматургии к своему другу - режиссёру Александру Митте, который тогда только вернулся из Германии и набирал группу учеников. Потрясающий опыт! Книга Александра Наумовича «Кино между адом и раем» - всегда настольная.
Впрочем, самое невероятное, это когда тебе уже за пятьдесят, а ты вдруг сталкиваешься с учителем, который буквально перечёркивает все, чему ты когда-то научился. Задаёт абсолютно новые правила игры. Я про Романа Григорьевича Виктюка. Причем мы не были знакомы лично. Виделись шапочно буквально несколько раз. Он уже плохо себя чувствовал, зато замечательно чувствовали себя его спектакли, его школа, его Театр. За два года пересмотрел не по разу все его спектакли. Все, что шли в театре, который мы называли «Дом Света». В театре служили не только гениальные актеры, но и гениальные администраторы-организаторы. Какие были обсуждения премьер, какие разборы спектаклей, какая царила атмосфера! Я знаю, сегодня тут есть члены сообщества - не дадут соврать! Согласитесь – это было неповторимо!
Сказать, что Виктюк повлиял на моё творчество - ничего не сказать. Из-за виктюковских «Служанок» и одноименной пьесы Жана Жене, я почти наполовину переписал свою уже готовую к печати книгу «Ассемблер. Встретимся в файлах». На это ушло лишних полгода, но не сделай я этого, и книга не имела бы такого успеха. Не без гордости скажу, что «Ассемблер» стал самой читаемой цифровой книгой во время карантина. За полтора месяца, что мы находились взаперти, её прочло более трехсот тысяч человек. А все потому, что из проходного боевика на тему «Как человечество покорит Марс» получилась драма «Почему человечество никогда не полетит на Марс?».
Нет лучшей цели для полётов.
Чем Марс багрово-утренний.
Отель разбитых звездолетов.
О космос внутренний...
«Самое нетривиальное произведение на тему восстания машин и веры в бога» - так написал один критик, который, как потом выяснилось, является светилом в области физики и биокибернетики. Сильно горжусь такой формулировкой! Так я и познакомился с учёными из института теоретической физики. Вряд ли их заинтересовал бы первый вариант книги.
Ну а после смерти Романа Григорьевича я позволил себе написать первую в своей жизни пьесу. Она называется «Ягуар» и, конечно же – это пьеса-посвящение великому мастеру.
Василий Полежаев: Как сделать так, чтобы произведения были одинаково интересны представителям разных поколений?
Максим Милованов: Ещё два года тому назад я не знал ответа на данный вопрос. Но благодаря сатирическим рифмам «Карюзлики» узнал. Я назвал это - «шефство наоборот».
Пример. Однажды у меня случился один замечательный проект с молодыми блогерами. В проекте мы впахивали на равных, хотя я вроде как числился их начальником. Мне прилетел за это «респект и уважуха», и теперь у меня в друзьях группа молодых людей. Они постоянно что-то изобретают с моими рифмами, создают какие-то странные ролики, куда-то это все выкладывают.
Раньше подобное называлось «шефством». Только раньше шефство брали старшие над младшими, теперь с развитием цифровых технологий - наоборот. «Мы старичье уже не догоняем» - так они говорят. Поэтому - шефствуют они над нами. В «банде» ещё мой друг Максим Домников, известный НЛП-тренер, который моложе меня, но не так молод, как они. В итоге получилась любопытная коллаборация (коллаба!) трех разных поколений, которая даёт странный эффект.
Эффект в примере. Прихожу как-то на форум юных блогеров, а там дети вовсю колбасятся под несанкционированный мною музон, с текстами из «Карюзликов». Тяжелый такой рок на тему стихотворения «Мессенджер Макс». Причем они так соединили тексты разных четверостиший, что получилась очень перчёная вещь, прямо полит-манифест. Я, естественно, спрашиваю - что за безобразие? А они мне - ну прикольно ж? А что тут скажешь - прикольно! Не отнимать же обратно игрушку у детей. У нас же – коллаба!
Ну а если серьёзно, то у коллабы иногда получаются классные вещи. Иногда молодежь вытаскивает остроту и смыслы там, где этого совсем не ждешь. Казалось бы, что может быть глубокого в танцевальной песенке со словами: «Вчера Куршевель, сегодня Бермуды, возможно мой парень не такой уж зануда». Но в контексте скандальной ситуации с топ-менеджерами одной обувной сети, которые в момент кризиса в компании поехали «куршавелить» - зазвучало по-новому! Лично я даже не знал про скандал, так как живу в «информационном нафталине» - так считает молодёжная часть коллабы. И она права...
Ещё один яркий пример «шефства наоборот» - песня вокальной группы «ТеАмо» на моё грустное новогоднее стихотворение, которое называется: «Как встретишь, так и проведёшь». Рассказывать четырём девушкам, как нужно петь песню о неразделенной любви в новогоднюю ночь, странно. Лезть с советами к тем, у кого за плечами хоровая Академия Попова, театр Камбуровой и «Сопрано» Турецкого ещё более странно. Название они тоже решили поменять, назвали покороче - «Примета». В итоге полного невмешательства и «шефства-наоборот» родилось нечто с уникальным эффектом. Не буду ничего говорить. Придёте домой, скажите Алисе (той самой - запертой в коробочке): «Алиса - включи песню «Примета» группы «ТеАмо». Сами все поймете. Я видел эффект на концерте – это незабываемо! Пользуясь случаем, передаю привет квартету «ТеАмо»: Ольге Бровкиной, Евгении Куровой, Христине Зайфиди, Светлане Констандиной. Вы - Лучшие!
В общем, «шефство наоборот» - оно, как дети. Нужно вовремя отпускать...
Василий Полежаев: Считаете себя самым лучшим зрителем или слушателем?
Максим Милованов: Насчёт «лучшим» не знаю, но и зритель и слушатель я точно благодарный. Стараюсь всегда написать что-нибудь хорошее о тех мероприятиях и культурных событиях, которые понравились и тронули. Благо возможностей сейчас много.
Мои любимые очаги культуры в Москве - «Театр музыки и поэзии под руководством Елены Камбуровой» и «Центр оперного пения имени Галины Вишневской». Был еще «Театр Виктюка», но увы, после смерти мастера там все изменилось, даже название. В Санкт-Петербурге любимцы: «БДТ» и «Михайловский театр». Последнее время стали часто приглашать в Гнесинку. Я всегда жалел о том, что не знаю нот, а то, чем занимаюсь, всегда на грани музыки. Похоже, подбираюсь к чему-то - возможно к сатирической опере. Звучит абсурдно, но весело. Любой жанр хорош, кроме скучного!
В качестве благодарного зрителя, слушателя, чуточку соучастника бываю на мероприятиях, которые отзываются в сердце. Так однажды мне понравился довольно странный для нашего циничного времени проект Василия Полежаева «Миссия». С тех пор стараюсь не пропускать. Я, например, до сих пор под впечатлением от «миссии» с тремя путешественниками. Незабываемо и познавательно!
Не могу не упомянуть и не привлечь внимания к документальному проекту Василия Полежаева и его друга Рустама Исламгулова. Там ещё и режиссёр замечательный -Анастасия Аравина. Проект называется «Без вести». Он посвящён судьбам пропавших без вести солдат.
Недавно они пригласили меня на удивительный съёмочный процесс в лаборатории «Солдатский медальон». Там буквально на глазах «неизвестный» герой Великой Отечественной войны стал «известным». Просто магия какая-то! И знаете, что особенно приятно? На площадке много молодых ребят, оказавшихся там не по чьему-то указу, а по зову души и сердца. Все они заняты важным делом, ведь совсем скоро, уже в 2041 году поиск солдат Великой Отечественной (по закону) перейдет в разряд археологии. Героем позапрошлой миссии был один из членов этой удивительной команды - поисковик Александр Царьков. Я до сих пор под впечатлением…
Василий Полежаев: Искусственный интеллект наступает. Считаете ли себя, как драматурга, последним из могикан?
Максим Милованов:
Ничего не попишешь.
В моде хайп и галдеж.
Не важно, что пишешь.
Важно, как продаешь.
Полагаю, что терминатор в виде ИИ уже близко. Ещё лет десять – и профессия если не исчезнет, то изменится до неузнаваемости. Умение писать промты вытеснит умение, а главное - желание писать тексты. Потому что платят больше за первое, а не за второе. Алгоритмы продаж, засунутые прямо в текст с возможностью продавать мгновенно – все это вытеснит постепенно весь иной контент.
Мы научили машины все на свете обращать в деньги. А они этому слишком быстро учатся - в миллиарды раз быстрее человека. Если мы не изменим денежное целеполагание, то будущего у литературы в том виде, в котором мы её знаем просто нет. Наши правнуки будут знать лишь адаптированные, секундные ИИ-версии Достоевского и Пушкина. Но выучат наизусть язык обезьян, если соответствующий алгоритм (за деньги, конечно) будет вмонтирован в текст и их мозговой процессор. Я сейчас говорю не об утопии, а о конкретном эксперименте. Возможно, для полетов по четвертому измерению Пушкин с Достоевским не нужны, и уж Григорий Нисский с его нормами морали и этики тем более. Но как-то грустно от этого.
Пока нейросети развиваются лишь в двух направлениях. Первая опция - продавать. Вторая - убивать. К сожалению, второе тоже востребовано, так как войну никто не отменял. И хотя примерно раз в год все правительства на свете подписывают какие-то конвенции о мирном ИИ – я уверен, что в недрах каких-нибудь АНБ или ЦРУ есть подразделение с названием «цифровой апокалипсис».
Предотвратить тихое, незаметное, но абсолютно неминуемое «восстание машин» можно, лишь изменившись ментально. Кстати, большинство учёных мира, от социологов до физиков, говорят примерно о том же.
Василий Полежаев: Верите ли вы в чудеса?
Максим Милованов: Верю. И подозреваю, что верят все. Те, кто говорят, что не верят, просто не признаются. Те, кто считают себя практичными - верят в чудеса, связанные с собственной практичностью. Те, кто считают себя романтиками - верят в нечто такое, что практики считают случайными совпадениями. Математики с физиками – и те верят в «частицу бога». Ищут её в квантовых лучах, каждую секунду надеясь на чудо.
В одном наукограде мне показывали пластину, в которую во время эксперимента на плазменном ускорителе ударило примерно двадцать миллионов частиц. И все это уместилось на нескольких сантиметрах. Сотня столкновений на той пластине – это все наши нобелевские, государственные и прочие премии. Это то, что мы – люди смогли хоть как-то зафиксировать и хоть как-то объяснить. Ну а остальные девятнадцать с лишним миллионов – это то, что за гранью человеческого разума... Обыкновенное чудо!